«Сисульки пятого размера, но вскоре выяснилось — шлюха». Как советского хоккеиста обманула эффектная красавица

Сборы — одна из главных проблем, существовавших в советском хоккее. Игроки проводили на базе по 11 месяцев в году, не особо понимая, для чего нужен такой жесткий график.

«Знаменитые армейские сборы существовали и раньше, но с приходом Тихонова хоккейная команда ЦСКА перешла на полное казарменное положение. Отпуск — ровно тридцать дней в году. Даже после сезона мы были обязаны ходить на тренировки по три раза в день, бегали и прыгали. Отдохнуть за такой короткий отрезок времени сложно, к тому же почти все учились в институтах и приходилось в отпуск еще и сдавать экзамены. Многие учились в военном институте физкультуры в Ленинграде. Полагалось ездить в Ленинград на сессию, а после нее не только отдохнуть, но заниматься семейными делами, обычно довольно запущенными, не было времени. На все отводился срок с 30 мая по 5 июля», — рассказывал многолетний капитан сборной СССР.

­Удивление и возмущение хоккеистов росло, подпитывало его общение с коллегами из других стран, которые ничего не слышали о «бесконечном» нахождении на базе. В итоге, именно сборы оказались одним из главных мотивов для советских звезд, решивших бросить вызов системе и отправиться покорять Северную Америку.

«Мы разговаривали с хоккеистами сборной Чехословакии и знали, что они никогда не жили на сборах, только перед чемпионатом мира их собирали в каком‑нибудь городе, где они готовились две‑три недели. Шведы никогда не жили на сборах, не говоря уже об американцах, канадцах. Они даже не слышали о таком варианте, чтобы команда жила весь сезон вместе, в одной гостинице. Все на свете можно оправдать, и, возможно, слова «правильное питание» больше означали специальный постоянный медицинский контроль. Как еще объяснял Виктор Васильевич, сборы — это экономия бюджета. Попробуй поживи дома, сколько ты израсходуешь денег, а тут о вас заботится государство, клуб. Конечно, для спорта это идеальная ситуация: запереть людей и их тренировать. Держать все время руку на пульсе команды. Может, оно и правильно, но цена‑то какая огромная. И дети без отца, и жены без мужей, и оторванность от мира. А постоянное общение в одном кругу приводило к определенной деградации. Спортсмен мог быть классный, но как человек — нередко с недостаточным развитием. А потом тебя отправляют в обычную жизнь, которую ты не знаешь, к которой не приспособлен. А если еще хоккеист рано женился, то его детям уже лет по десять, но они плохо представляют, что у них за отец. Да и он не ведает, как с ними общаться», — констатировал невеселые факты все тот же Фетисов.

Из-за многомесячных сборов личная жизнь многих игроков сборной СССР оказывалась неустроенной. Встречи с девушками и поклонницами были мимолетными, построить серьезные отношения в такой ситуации было просто нереально.

«Иногда мы убегали с базы. Ворота на свободу обычно были задраены. Перелезали — хоть боялись задницу разорвать о штыки на заборе. Возвращались не совсем трезвыми, поэтому риск был большой. В лесок неподалеку от базы девчонки приезжали с нами знакомиться. Знали, что хоккеисты «голодные».

— А потом матери беременных девчат шли к Тихонову.

— Такое часто случалось. Со мной тоже было.

— Отбились?

— С трудом. Девчонка была красивая, сисульки пятого размера. Жила на Новослободской. Мамаша ее накрывала поляну, едва я появлялся на пороге. Потом выделяла нам комнату. А вскоре выяснилось, что девица эта просто шлюха. С большой мечтой — выйти замуж за хоккеиста. Как решил с ней расстаться, снова на сцене появилась маменька. Лена, говорит, беременная от тебя. Или женись, или пойду к Виктору Васильевичу. Расскажу, как ты пьешь-гуляешь.

— Затрясло вас?

— Еще как! Думаю — все, конец мне. Решил жениться. Но в последний момент ее близкая подруга рассказала, что ребенок не от меня. Поделился со старшими товарищами, и Каменский со Стельновым подсказали: дескать, напугай ее экспертизой, если будут претензии. Отстала».