«Частный конный завод Веедерн»: агробизнес как образ жизни

-IMG_0346Породистые скакуны и гречка, овцеводство и производство топливных пеллет. Как могут такие разные направления сельского хозяйства успешно дополнять друг друга, рассказал генеральный директор «Частного конного завода Веедерн» Тимур Шогенов.

– Тимур Арсенович, откуда такая страсть к лошадям?

– Я, конечно, люблю лошадей. Но если говорить о страсти к этим прекрасным животным, то необходимо упомянуть Елену Батурину. Она в 2001 году выкупила в Калининградской области усадьбу и конезавод. Там все было в запустении и разрухе. Приобрела кобыл лучших кровей – тракененской, голштинской и ганноверской в Германии и вдохнула жизнь в старейший конный завод «Веедерн». Это полностью ее идея и страсть. А мы – только ухаживаем за хозяйством и стараемся реализовать в полной мере все замыслы по развитию конезавода.
Меня часто спрашивают, выгодно ли это? Очевидно – нет. При достаточно высокой стоимости спортивной лошади затраты на ее подготовку тоже немалые. Спортивная лошадь может стоить от 500 000 рублей. Есть экземпляры за миллион и выше. Среди покупателей есть и те, чьи возможности не сопоставимы с бюджетами клубов и спонсоров этого вида спорта. Однако и у них есть возможность приобрести лошадь. Как правило, это родители начинающих спортсменов, которые разделяют увлечение своих детей. Мы не завышаем цены, но и в убыток работать не можем. Конечно, мы ориентируемся на спрос. И он всегда есть. Но если говорить о цифрах, то динамика следующая: у нас было 180 лошадей, а сейчас 63.

– Выращивать спортивных лошадей – удовольствие дорогое в наше кризисное время. Есть ли перспективы развития коневодства в Калининградской области?

-обложка– Перспективы есть всегда, даже в наше непростое время. Многим людям сейчас тяжело. Вроде бы и не до лошадей. А все равно хочется. Однажды познакомившись этими удивительными животными, хочется общаться с ними постоянно. Для этого у нас созданы все условия. К нам можно приехать на конезавод, пожить здесь в уютном домике, поухаживать за лошадками, совершить конные прогулки. Это одно из направлений нашего предприятия, которое наряду с племенным коневодством мы будем развивать.
Другим вектором развития могла бы стать иппотерапия. В Европе этот вид терапии приобретает все большую популярность. Наше преимущество – сравнительно низкие цены из-за курсовой разницы валют в сочетании с высокими экологическими требованиями к проживанию, качественным питанием и чудесной природой вокруг. Министр здравоохранения Баварии выразил заинтересованность в сотрудничестве с нашим конезаводом. Предполагалось, что «Веедерн» будут посещать небольшие группы туристов, нуждающихся в иппотрепии. Пока это проект. Очень перспективный, поскольку при удачном развитии он бы мог дать новые рабочие места на селе. Идея нравится Юрию Лужкову перспективой совместного с немцами развития этой территории при неизменном сохранении прав собственности у российской стороны. Казалось бы, у них там, в Германии, у самих лошадей много. Но, видимо, наши преимущества действительно привлекательны. Это та услуга, которую мы качественно способны предложить, но это все же не главное направление развития конезавода.
Изменить ситуацию могла бы заинтересованность государства. Судите сами, конные патрули для полиции и пограничников во многих странах уже доказали свою эффективность. Лошадей для соответствующих структур нужно готовить. Как минимум это четыре года. Получается недешево. Но такие расходы бюджета могут быть оправданы безопасностью граждан. То есть мы давно ждем делового диалога с заинтересованными сторонами. Но, похоже, наши ведомства пока не решили, нужны ли им лошади для службы.

– Вы упомянули Юрия Михайловича. Расскажите о ваших взаимоотношениях.

– Мы в день можем по телефону говорить по два часа. Для нас звонок друг другу в час ночи – привычное дело. Он приезжает к нам, в Озёрск, каждый месяц. В сезон на земле работает наравне со всеми. Управляет комбайном и другой техникой. Подает прекрасный пример всем работникам. Но вы же понимаете, что задача Юрия Михайловича несколько глубже: он расширяет бизнес, создает новые рабочие места. Я, как руководитель, ничего не скрываю от него. Знаете, руководству всегда принято говорить приятные вещи. У меня же все наоборот. Юрий Михайлович иногда даже шутит: «Тимур, когда ты мне будешь говорить хорошие новости?». У нас доверие и уважение друг к другу.

– Кстати, о проблемах. У вас большой парк сельхозтехники. Как удается обслужить такое количество машин, многие из которых – это просто компьютер на колесах?

– Скажу сразу, что у нас за исключением нескольких «КамАЗов» вся техника импортная. Все машины очень хорошие. Но даже немецкое качество иногда нуждается в ремонте. А сейчас эти работы подорожали в три раза. Специалистов по настройке и отладке механизмов мы вынуждены приглашать из-за рубежа. Нас связывают договоры с поставщиками на обслуживание. Проблема, когда что-то ломается во время сезона. Мы не можем ждать, когда приедет мастер во время короткого периода уборочной. Тяжело бывает. Местные фирмы тоже оказывают услуги по ремонту, но мы все же ориентируемся на сервисные центры производителей. А простые работы выполняют сами механизаторы. Они, прежде всего, сами заинтересованы в безупречной работе техники. Иначе они денег не заработают.

– А молодежь? У вас в хозяйстве передовая техника. Неужели выпускники профильных учебных заведений не стремятся попасть к вам на работу?

IMG_0267

– Вы затронули одну из болезненных тем. В отделе кадров всегда есть очередь из желающих работать в нашем хозяйстве. Разумеется, мы выбираем лучших. А выпускники техникумов почему-то у нас редкие гости. Приходят иногда с просьбой формально отметить практику. Я всегда предлагаю реально поработать. Говорю: «Почувствуешь землю, изучишь производство, денег заработаешь!». А мне в ответ: «Да нет, это не мое. Я в Калининграде работу найду. Вы за практику лучше распишитесь…». Таким я всегда отказываю. Когда человек с высшим или средним специальным образованием работает в сфере услуг – это страшно. Дипломированные специалисты должны работать в соответствии с выбранной профессией, а не еду подавать, прислуживать за чаевые. Но есть и другие примеры. Приходили ребята, которые готовы были с полей камни собирать. Желающих трудиться я поддерживаю всегда. И еще верю – кто хочет найти работу, обязательно ее найдет.
Особая тема – трудовые мигранты. Не скрою, работали у меня два эмигранта. Хорошо работали, старались. Взял я их только после того, как они оформили все необходимые документы. Должен признать, что как работодателю они обошлись мне недешево. При трудоустройстве данной категории работников у предприятия существенно увеличиваются выплаты в бюджет. Мы расстались с ними. Получили они полностью зарплату, я оплатил им дорогу домой, а потом сказал себе: трудоустраиваться в хозяйстве «Веедерн» должны местные жители. Это моя принципиальная позиция. У меня черняховцев всего семь человек, все – специалисты. Остальные – из Озёрского района.
Вначале было трудно. Люди не верили, что можно работать, не воруя. Сегодня ситуация изменилась. Люди понимают, что, если сольют топливо, утащат удобрения, выведут из строя технику, можно вообще ничего не заработать. Хотел было закрепить по два механизатора на машину. Работники отказались. Говорят, раз уж мы за технику отвечаем лично, то и работать будем каждый сам. В сезон они рвутся в поле. Пару часов на сон – и вперед, собирать урожай, пока погода держится. Но так и должно быть на селе.

– Я слышал, у вас тут очень жесткая трудовая дисциплина. Действительно пьяниц выгоняете безжалостно?

– Алкоголь на селе – беда давняя. Я не допускаю, чтобы люди выпивали на рабочем месте или «после вчерашнего» приближались к технике. Нельзя сказать, что я не даю людям шанс. Но два раза глупость сделать может только дурак. Подчиненные это знают. А вообще, самое трудное для руководителя – это уволить человека. Это очень тяжело. Но если зуб болит, необходимо вырывать. Знаете, всем не поможешь. Все одинаково никогда не жили и не будут жить. Но если человек работает, то и деньги зарабатывает. Сейчас в районе есть жители, которые вообще трудиться не хотят, кому удобно ничего не делать и висеть на шее у жены и ругать жизнь. Я таких встречал. Говорю одному местному: «Приходи на производство. Работа через дорогу от дома, зарплата 20 000 рублей». А он в ответ: «Это не деньги. Лучше на рыбалку ходить буду». Я только руками развел. Если взрослые так говорят, то что говорить о подрастающем поколении. Я уверен, что мы должны строить здоровое и благополучное общество. Тогда и молодежь будет думать и стремиться к лучшему.

– Тимур Арсенович, хозяйство «Веедерн» многим жителям области известно как производитель гречки. В прошлом году показатель был рекордным – 23 центнера с гектара. Как свершился поворот от разведения лошадей в сторону возделывания агрокультуры?

-IMG_0285– Хотел бы подчеркнуть, сельское хозяйство – это не бизнес, а образ жизни, без которого нельзя. Вот и выращиваем различные виды культур. Традиционными злаковыми для области остаются пшеница и рапс. И если для возделывания рапса необходимы значительные средства, севооборот, то с пшеницей у нас все отлично получается. Кроме того, пшеница – биржевой продукт. Казалось бы, увеличивай посев, да и в нашей маленькой области у нас есть свои важные задачи по обеспечению продовольствием населения. Особенно в такое нестабильное время. Собрать большой урожай пшеницы не проблема. В прошлом году, например, в области был урожай 700 тысяч тонн. Это значительно превышает потребности населения. Можно поставить цель и собрать по тонне на каждого жителя… Но куда девать зерно? В области работают всего два оператора, осуществляющие покупку этой культуры. Нет достаточного количества предприятий, способных переработать пшеницу. В этом и заключается одна из главных проблем сельского хозяйства. Другая – закупочные цены. Цена 10 рублей за килограмм – чрезвычайно низкая. Чтобы как-то свести концы с концами, производители берут кредит под 17 процентов годовых. Да, государство субсидирует займы. Без этой поддержки было бы совсем невмоготу. Но сельское хозяйство – это вечный риск. Вот нынешний январь без снега погубил до 40 процентов посева пшеницы. Нужно будет пересеивать, а деньги потрачены немалые. К чему это я говорю: мы вынуждены заниматься возделыванием культур, чтобы сыты были и наши лошадки, и работники, и жители области.
Теперь о гречке. К возделыванию этой культуры мы подошли случайно. Общались с литовскими фермерами. Соседи давно стали выращивать этот злак. Решили в качестве эксперимента засеять несколько гектаров у себя. Помню, на совещании в министерстве сельского хозяйства Калининградской области несколько лет назад многие коллеги улыбались, когда звучала информация о возделывании гречки в области. А когда был собран первый неплохой урожай, уже улыбались по поводу реализации этого продукта. Мол, с Алтая привозят. Зачем нам своя гречка? Ничего, продали в Латвию. По хорошей цене. Улыбки прекратились. А мне тогда подумалось, зачем отправлять урожай в чужую страну, когда он нужен здесь. И не по завышенным ценам. Население нуждается в качественном продукте и готово приобретать крупу по ценам, в которую не вошли большие логистические издержки. Мы уже продаем нашу крупу на Московском рынке в Калининграде по фиксированной цене в 40 рублей. Население об этом знает и охотно приобретает нашу продукцию.
И все же с гречкой не все было просто. Урожай радовал, но мы опять-таки столкнулись с главной проблемой сельхозпроизводителей – переработкой. Гречка и гречиха – разные состояния одной культуры. Та ароматная крупа, которая продается в магазинах, отличатся от зерен, которые собирает комбайн. В октябре 2014 года губернатор Калининградской области Николай Цуканов просил не продавать гречку за рубеж. С финансированием оборудования по переработке обещал помочь. Я переговорил с Юрием Лужковым, и мы решили искать необходимое оборудование. По сути – это производственная линия, на которой зерно отпаривается, шелушится и в очищенном виде рассыпается в мешки. Целый завод! Помню, с трудом налаживали пуск. Пресса в региональных СМИ уже трубила, что мы гречкой всю область кормим, а у меня сварщик в цеху еще что-то колдует. И так целую неделю. И вот однажды ночью звонит мне механик и радостно сообщает: «Запустили линию». Приезжаю. Запах просто великолепный. Набрал пакетик крупы, привез домой и сварил. Попробовал и довольный уснул. Вот он, вкус победы.
Сегодня мы закрываем около 25 процентов потребности области в гречки. Можем больше. Но способность переработки на нашем предприятии ограничивается 5,5–6 тысячами тонн зерна в год. Мощности собираемся наращивать, как и посевы. Для этого потребуется еще больше техники и специалистов.

– У хорошего хозяина ничего не пропадает. Как используете шелуху от гречихи?

– Мы используем шелуху как топливо для паровых котлов. Большая часть шелухи вывозится в поле в качестве удобрения. Но это – пока. В прошлом году мы решили самостоятельно изготовить пеллеты. Благо мякина, солома, навоз и шелуха у нас в изобилии. Опыт оказался удачным. Теперь мы планируем развивать промышленное производство этого современного вида топлива. В течение трех-четырех месяцев мы планируем запустить оборудование и… создать еще несколько рабочих мест для жителей нашего района.

– Очередное направление вашего хозяйства – овцеводство. Какие перспективы есть у этого направления деятельности?

-IMG_0326

– Перспективы, при правильном подходе, самые хорошие. Судите сами: мы можем успешно получать диетическое мясо и шерсть. А теперь главная проблема – как все это перерабатывать. На нашей территории находился коровник, построенный в 1989 году. Уже в 1992 году – до нас – его успешно разрушили. На этой базе мы решили восстановить ферму по выращиванию знаменитой романовской овцы. Напомню, что из овчины этих овец шились знаменитые полушубки для красноармейцев в годы Великой Отечественной войны. Кроме того, мясо этой породы отличается великолепным вкусом. Сегодня поголовье достигло 1 500 овец. Мясо успешно продается. Конечно, использовать овчину и шерсть мы тоже рассчитывали, но сейчас трудно что-либо прогнозировать. Хотели использовать норвежский опыт. Объездили фермы этой страны и пришли к выводу: у них ощущается нехватка сырья. Они даже готовы покупать шкуры у нас. А вот в Калининградской области наблюдается совсем иная картина: некому заниматься обработкой шкур и шерсти. Возникает необходимость в строительстве собственного предприятия. Мне не раз предлагали это сделать. Мол, и площадка есть, и овцы. Все так, но для рентабельного производства необходим объем поголовья до 5 000 овец. У меня такого количества нет. Поэтому вопрос остается открытым. И достаточно актуальным.

Виктор Шелыгин
Фото автора