КАЛИНИНГРАДСКИЙ РУБИКОН, или Что ожидает региональную экономику после отмены таможенных льгот?

Осенью 2015-го российская экономика отметила ровно год с момента начала настоящего, «взрослого» кризиса. 

SONY DSC
Игорь Васильев, финансовый эксперт

На сегодняшний день уже понятно, что мы имеем дело с так называемым идеальным штормом, когда все возможные негативные факторы одновременно сошлись воедино. За короткое время упавшие вдвое мировые цены на нефть привели к обвальной девальвации рубля, фактическому приостановлению банковского кредитования и падению внутреннего спроса вследствие сокращения реальных доходов населения. Если добавить к этому запрет на ввоз продовольственных товаров и животного сырья из стран ЕС в рамках российской политики антисанкций, то на этом фоне калининградская «проблема-2016» заметно утратила свою медийную актуальность. Действительно, нет никакого смысла в поиске ответа на вечный вопрос «Существует ли жизнь в калининградской экономике после 2016 года?», если на практике этот самый 2016 год наступил для местного бизнеса на два-три года раньше.

Если восстановить неполную хронологию потерь, понесенных калининградской экономикой за последние годы, то она будет выглядеть как поэтапная, но неуклонная сдача ранее завоеванных позиций на всех фронтах.

2011 год. Решение правительства Российской Федерации о снижении ввозных таможенных пошлин на импортные комплектующие сделало экономически нецелесообразным производство бытовой техники и электроники на территории Калининградской области. Современные промышленные предприятия, на которых до этого выпускалось до 80 процентов всех российских телевизоров, пылесосов и СВЧ-печей, в одночасье утратили смысл своего существования. В результате были безвозвратно потеряны несколько тысяч квалифицированных рабочих мест, замены которым так и не было предложено.

2012–2013 годы. Включение растительных жиров и термобумаги для производства кассовой ленты в перечень товаров, запрещенных к помещению под режим ОЭЗ, в очередной раз расширило наши представления о средствах конкурентной борьбы, используемых российскими лоббистами при защите своих экономических интересов от калининградских производителей.

2014 год. Введение продуктового эмбарго закрыло границу для поставок европейского сырья, используемого при производстве калининградских колбас, мясных и рыбных консервов, сыров, детского питания и иной продовольственной продукции. Альтернативные каналы поставок не позволили сохранить докризисные объемы производства и создали дополнительную нагрузку на региональный рынок труда.

2015 год. Стало известно об уходе американского концерна General Motors с российского рынка, после чего было свернуто калининградское производство автомобилей Opel и Chevrolet. Наряду с резким падением продаж на российском рынке данное обстоятельство по итогам девяти месяцев 2015 года привело к двукратному падению объемов производства на предприятиях Группы компаний «Автотор» и внесло существенные коррективы в планы строительства крупнейшего автосборочного кластера в Калининграде.

На фоне подобных процессов недавние планы Экспертного совета при Торгово-промышленной палате России по исключению из-под режима льгот ОЭЗ местных производителей какао-порошка (еще минус 700 рабочих мест, включая работников смежных производств) выглядят сущим пустяком.

Новая система субсидирования

Тем временем, пока в реальной экономике разворачивались описанные выше драматические события, федеральное правительство приступило к реализации собственного подхода к решению «проблемы 2016 года» в одном отдельно взятом регионе. В указанных целях 29 ноября 2014 года, в самый разгар валютного кризиса, премьер-министром России Дмитрием Медведевым было подписано постановление № 1275 со сложным названием: «О предоставлении из федерального бюджета бюджету Калининградской области иных межбюджетных трансфертов на обеспечение поддержки юридических лиц, осуществляющих деятельность на территории Калининградской области, и резидентов Особой экономической зоны в Калининградской области». Указанный документ стал первым нормативным актом, закрепляющим на федеральном уровне решение о компенсации за счет средств федерального бюджета дополнительных расходов калининградских предприятий, возникающих у них после 1 апреля 2016 года в связи с необходимостью уплаты ввозных таможенных пошлин и НДС. Тем же документом были утверждены правила и методика расчета величины суммы финансовой поддержки: ожидается, что в 2016 году она составит 66 миллиардов рублей. Чтобы оценить масштаб этой цифры, достаточно отметить, что объем собственных бюджетных доходов в бюджете Калининградской области заложен в сумме 30,1 миллиарда руб.

Положительные стороны принятого решения достаточно очевидны, не раз обсуждались и не нуждаются в дополнительных комментариях. Гораздо интереснее попытаться разобраться в мелочах. Как известно, именно в них скрывается враг рода человеческого, который с присущим ему коварством использует все наши благие пожелания в качестве подручного материала для мощения известной дороги.

Механизм распределения федеральных средств

Итак, во-первых, переход к прямому дотированию местной экономики уже в 2016 году доведет общую долю федеральной помощи в структуре доходов бюджета Калининградской области до 72 процентов (для сравнения: в 2015 году плановый уровень дотационности Калининградской области составил 30 процентов). Данный показатель будет соответствовать показателям наиболее дотационных российских регионов (Крым – 71 процент, Республика Алтай – 74 процента, Чеченская Республика и Республика Ингушетия – 76 процентов), что само по себе выглядит достаточно тревожно.
Во-вторых, вынужденный возврат от практики рассмотрения трехлетнего государственного бюджета к его ежегодному утверждению означает, что отныне вопрос об объемах федеральной помощи бюджету Калининградской области на очередной финансовый год каждую осень будет обсуждаться не только применительно к Федеральной целевой программе, но и к сумме компенсаций резидентам ОЭЗ. Данное обстоятельство, безусловно, придаст дополнительную живость местному экономическому дискурсу (а сколько выделят на этот раз?), но никак не будет способствовать принятию долгосрочных инвестиционных решений субъектами хозяйственной деятельности.

В-третьих, как несложно догадаться, такие серьезные объемы финансовой помощи, ежегодно закладываемые в федеральный бюджет, будут вызывать все нарастающее недовольство со стороны иных регионов, которым не присущи столь «завидные» географические особенности. И, безусловно, желание «откусить» от калининградских льгот будет проявляться при любом удобном случае. Учитывая вхождение российской экономики в полосу затяжного шторма, а также принимая во внимание традиционно невысокое качество лоббирования калининградских интересов в Москве, можно предположить, что обсуждаемая федеральная помощь спустя короткое время станет аналогом всем известной шагреневой кожи.

В-четвертых, вызывает вопросы предложенный механизм распределения средств федеральной поддержки. Предполагается, что этим будет заниматься региональное министерство экономики через специально созданную в этих целях подведомственную структуру. Оставляя за скобками вопросы кадрового и организационного обеспечения данной работы, отметим лишь то обстоятельство, что в данном случае решение о передаче распределительной функции на уровень региона неизбежно приведет к недовольству со стороны получателей государственной поддержки, которые немедленно начнут ставить под сомнение сам механизм распределения денег, его практическую реализацию, а также полученные в конечном итоге суммы субсидий. Готово ли областное правительство выдержать такое психологическое давление со стороны представителей бизнеса, увидим уже в ближайшее время. В любом случае зрелище ожидается масштабное.

И, наконец, еще один немаловажный момент. Если сейчас калининградские предприятия получают льготы в текущем режиме, то после перехода на новую систему субсидирования они обязаны будут вначале внести в бюджет все причитающиеся таможенные и налоговые платежи и лишь затем подавать документы на возмещение уплаченных сумм. Какова будет периодичность возврата (месяц, квартал, год) и сколько времени займет получение компенсации, пока неясно. В любом случае уже сейчас можно утверждать, что новый порядок приведет к дополнительному отвлечению оборотных средств предприятий, которые и без того испытывают острую нехватку свободных денег в условиях недоступности банковского кредита.

Таким образом, предложенный законодателем механизм компенсации выпадающих льгот, вступающий в силу с 1 апреля 2016 года, можно рассматривать как своеобразную пролонгацию режима «переходного периода». Принципиальным различием между двумя подходами является то, что если сегодня льготы предоставляются практически по умолчанию, то в будущем для получения компенсации потребуются дополнительные силы и время.

В сложившейся ситуации усложнение механизма получения компенсации должно помочь федеральному центру решить стратегическую задачу, которая была поставлена перед калининградскими предпринимателями еще десять лет назад: осуществить переход от экономики импортозамещения, построенной на таможенном льготировании ввозимого сырья и комплектующих, к производству продукции экспортного назначения. В случае если данная задача вновь окажется невыполнимой, будет достигнута не менее важная промежуточная цель: постоянное усложнение механизма выплаты компенсаций должно через некоторое время привести собственников калининградских предприятий к пониманию того, что им проще начать работать по общероссийским правилам, чем пытаться получить бюджетную компенсацию за утраченные преференции. Учитывая сложную ситуацию с наполнением бюджета, можно предположить, что этот процесс займет не более двух-трех лет, после чего калининградские таможенные льготы окончательно станут достоянием истории.

Фото: Анастасия Сапроненко